?

Log in

No account? Create an account
Григорьевский десант. - Че [entries|archive|friends|userinfo]
Самый весёлый человек на Земле

Комиссар и Недобитки



[ website | Комиссар и Недобитки ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

Григорьевский десант. [окт. 13, 2008|05:50 pm]
Самый весёлый человек на Земле
[Tags|, ]

Есть приказ для маскировки
Нам бушлаты снять.
К новой форме без сноровки
Трудно привыкать.
Гимнастерки, скатки, фляжки.
Но, суля грозу,
Черноморские тельняшки
Подо всем внизу.
Как рванешь в атаке ворот,
Тельник бьет в глаза,
Словно защищает город
Моря полоса.
Восемь раз я всем отрядом
В бой водил ребят.
На девятый - где то рядом
Угодил снаряд.
Я вперед рванулся телом,
Но в глазах темно,
На тельняшке синей с белым
Красное пятно,
Пусть пройдет в последнем взоре
Все, что знал моряк -
Белый свет, да сине море,
Да багровый стяг.....

К. Симонов


Первым результативным морским десантом наших войск за историю Великой Отечественной Войны стал десант под Одессой. У Григорьевки(25 км северо-восточнее города) был высажен 3-й полк морской пехоты. В тылу врага выбросили парашютистов. На участке между Фонтанкой и Гильдендорфом перешли в наступление 421-я и 157-я стрелковые дивизии. В результате контрудара был изрядно потрепан 5-й румынский корпус, 13-ая и 15-ая дивизии были разгромлены. Советские войска отбросили противника на 8-10 км.




          К середине сентября 1941 года полукольцо осады вокруг Одессы сузилось. Нашим четырём дивизиям (34,5 тыс. чел.) противостояли 17 дивизий и 2 бригады противника. К исходу 21 сентября врагу удалось в западных и южных секторах подойти к главному рубежу обороны, а в восточном секторе — на ближние подступы и начать артиллерийский обстрел порта и подходного фарватера. Систематические огневые налеты дальнобойных батарей, установленных вблизи населенных пунктов Чебанка и Гильдендорф, сильно затрудняли проведение портовых погрузочно-разгрузочных работ, создавали реальную угрозу срыва снабжения осажденного города. Командованием Одесского оборонительного района(ООР) на передовую были выведены все резервы, подразделения милиции и пожарные части.
          Единственным выходом из сложившейся ситуации было проведение контр-наступательной операции. Она замышлялась как комбинированный удар сухопутных войск с фронта и морского десанта с тыла. Конечной целью было окружение и уничтожение группировки противника, действовавшей между Аджалыкским и Большим Аджалыкским лиманами.
          В качестве сил морского десанта командование Черноморского флота решило использовать 3-й морской полк капитана К.Корня, только что закончившего формирование в Севастополе. Он включал в себя 3 батальона морской пехоты и минометную батарею (девять 82-мм минометов образца 1938 г.) общей численностью 1920 человек - главным образом краснофлотцев-запасников и добровольцев из состава экипажей кораблей и частей главной базы. Обеспечить действия полка предполагалось путем высадки в районе высоты 57.3 (примерно в 10 км от побережья) парашютного десанта в количестве около 20 человек, которые должны были нарушать связь и управление противника, создавать панику в его тылу, оттягивая тем самым на себя часть сил и средств.
          Отряд парашютистов, состоящий в основном из моряков-добровольцев авиационных частей флота, формировался в Севастополе и проходил ускоренную подготовку одновременно с 3-м морским полком. С учетом специфики предстоящих действий каждый воздушный десантник вооружался пистолетом-пулеметом с двумя-тремя запасными магазинами, кинжалом и несколькими ручными гранатами. Предполагалось, что все зачисленные в отряд бойцы уже имеют необходимую парашютную подготовку, что на самом деле не соответствовало действительности. Главное внимание на занятиях уделялось основам общевойсковой тактики, приобретению навыков владения огнестрельным и холодным оружием, отработке приемов рукопашного боя. Личному составу не сообщались истинные цели усиленной подготовки отряда. Считалось, что он готовится для длительных партизанских действий в глубоком тылу врага.
          Для проведения морской десантной операции командование Черноморского флота вынужденно привлекло боевые единицы, мало для этого приспособленные: крейсера "Красный Крым", "Красный Кавказ", эскадренные миноносцы "Бойкий", "Безупречный" и "Фрунзе", базировавшиеся в Севастополе. В качестве высадочных средств планировалось использовать канонерскую лодку "Красная Грузия" (бывший тральщик типа "Эльпидифор"), 24 катера МО и КМ и 10 самоходных баркасов из состава Одесской военно-морской базы. На берегу действия десанта планировалось поддерживать бомбоштурмовыми ударами специально выделенной авиагруппы в составе 63-й бомбардировочной авиабригады и 69-го иап, а также огнем корабельной артиллерии, насчитывавшей более 40 орудий калибра 76-180 мм.

          21 сентября была произведена посадка десанта на крейсеры «Красный Крым» (721 чел.) и «Красный Кавказ» (996 чел.), эсминцы «Безупречный» и «Бойкий» (по одной роте - 105 и 107 человек). Только после выхода кораблей в открытое море командирам подразделений десантного отряда была объявлена боевая задача. До этого никто из них не знал ни места, ни срока высадки, ни направления удара. Перед началом операции была проведена тщательная авиационная и наземная разведка районов, входивших в зону будущих действий десанта. Днем 21-го и в ночь на 22 сентября советские самолеты нанесли бомбовые удары по скоплениям войск противника в восточном секторе обороны.
         Командующий эскадрой контр-адмирал Л.А.Владимирский, руководивший десантной операцией, вышел из Севастополя на эсминце “Фрунзе” несколько раньше, чтобы засветло встретиться с командованием Одесского оборонительного района и согласовать с ним действия десанта. На подступах к Одессе эсминец был атакован вражеской авиацией и получил сильные повреждения. Личный состав был вынужден оставить корабль, который вскоре затонул. Контр-адмирал Владимирский был ранен, и вместо него командующим десантной операцией был назначен капитан 1-го ранга С.Г.Горшков(тот самый, знаменитый, в будущем - главком ВМФ СССР, получивший за эту операцию звание контр-адмирала), который и провел операцию в полном соответствии с утвержденным планом.
         Корабли же десанта 21 сентября в 13:30 снялись с якорей и под прикрытием двух пар истребителей И-16 и самолетов МБР-2 начали выходить за внешнюю кромку минного заграждения. Построившись затем в кильватерную колонну (головным шел "Бойкий", за ним "Красный Кавказ" под флагом капитана 1-го ранга Горшкова, "Красный Крым" и концевым - "Безупречный"), они взяли курс на Одессу. Прибыв в район Григорьевки, корабли десантного отряда встали на якорь в 15 - 20 кабельтовых от берега. Они ожидали прибытия из Одессы транспортных средств, с помощью которых десант должен был высадится на берег, однако те так и не прибыли.
         Горшковым было приказано проводить высадку собственными силами - баркасами и шлюпками. В 1:21 началась интенсивная артиллерийская подготовка, которая продолжалась более трех часов. За это время было израсходовано 3220 снарядов, причем около 20% из них - в течение первых 10 минут. Стрельба велась главным образом по площадям с использованием осветительных снарядов, значительно облегчавших пристрелку.

         Уже через 10 минут после начала артподготовки, в 1:30 началась высадка первого броска десанта - роты под командованием младшего лейтенанта Чарупы. Бойцы и командиры в 100-115 метрах от берега прыгали в море и с поднятым над головой оружием, по грудь в холодной осенней воде, шли к берегу. В вещмешках десантников вместо положенного трехдневного запаса продовольствия были двойные нормы патронов и гранат. Достигнув через 20 - 30 мин берега, передовые группы зажгли сигнальные огни, ориентируясь на которые, высаживались остальные подразделения. Из-за перегруженности плавсредства зачастую не могли приблизиться к берегу ближе, чем на 100 - 150 м, что увеличило время проведения операции. Вслед за ротой Чарупы высадились еще две роты 3-го батальона под командованием ст. лейтенанта И. Ф. Матвиенко. Морские пехотинцы стремительной атакой захватили батарею и открыли из ее орудий огонь по противнику.
Из воспоминаний вице-адмирала И.И.Азарова: “Первой высадилась на берег рота 3-го батальона под командованием лейтенанта Чарупы. Когда баркасы отходили от кораблей, противник, видимо подавленный мощной артподготовкой, молчал.
Но вот баркасы кое-где коснулись грунта. Враг опомнился и открыл ружейно-пулеметный огонь. Видя, что среди десантников имеются раненые, старший политрук Еремеев приказал группе прикрытия, обеспечивающей высадку, подавить огневые точки противника на берегу.
Подняв над головой винтовки и гранаты, люди прыгали в темную воду и торопливо двигались к берегу. Вместе со всеми шел по грудь в воде комиссар полка Слесарев. Вода была сентябрьская, холодная, вокруг рвались вражеские мины, свистели пули, но в сознании у всех одно: скорее зацепиться за берег. Почувствовав под собой землю, лейтенант Чарупа и пять краснофлотцев бросились вперед. Они уничтожили огневые точки противника, которые вели огонь по баркасам, и дали возможность всему десанту высадиться с небольшими, сравнительно, потерями.
Командир 3-го батальона старший лейтенант Матвиенко и военный комиссар политрук Прохоров высадились с двумя ротами вслед за Чарупой. Они должны были занять Григорьевку и не допустить обстрела противником второго отряда десанта”
.

         В это же время в 1:30 с самолета ТБ-3 в районе высоты 57,3 высадили парашютный десант в количестве 23 человек под командованием старшины А.Кузнецова(по другим данным - майора М.А. Орлова, что представляется маловероятным). Сильный ветер, ограниченная видимость, а также явно недостаточная парашютная подготовка не позволили отряду полностью собраться после приземления. В результате некоторым парашютистам пришлось действовать в одиночку, что привело к неоправданным потерям: из 23 человек погибли и пропали без вести более 10. Тем не менее в течение нескольких часов десантники уничтожили 5 линий проводной связи, командный пункт румынского пехотного полка, вывели из строя около 30 солдат и офицеров противника и к рассвету 22 сентября соединились с наступающими подразделениями. Морякам этого воздушного десанта посвящен написанный по горячим следам событий фронтовой рассказ Леонида Соболева «Батальон четверых», где герои выведены под своими настоящими именами.
         Высадка морского десанта была завершена к 5-ти утра. Крейсеры "Красный Кавказ" и "Красный Крым" сразу ушли в Севастополь, а эсминцы остались для артиллерийской поддержки десантников. В 6:15, над районом действий десанта появились истребители 69-го авиаполка, которые атаковали вражеские аэродромы в районе поселка Визирка, уничтожив около 20 немецких самолетов. В 7 часов авиация Черноморского флота нанесла повторный удар по группировкам противника в районах Александровки, совхоза “Ильичевка” и Гильдендорфа.
В 8 часов утра после после артиллерийской и авиационной подготовки перешлив наступление 157-я и 421-я стрелковые дивизии из района Фонтанки, Ильичевки и Куяльницкого лимана общим направлением на посёлок Свердлово.
Из воспоминаний командира 421-й СД полковник Г. М. Коченова: «...поднялась сплошная волна черных бушлатов. Впереди, как всегда, были морские пехотинцы. Ничто не могло сдержать их стремительной атаки. Ни автоматный огонь, ни густые проволочные заграждения не спасли гитлеровских вояк».
         Днём были повреждены наши корабли, продолжавшие артиллерийскую поддержку десанта. В 13.00 эскадренный миноносец "Безупречный" атаковали 9 пикирующих бомбардировщиков Ю-87, сбросивших на корабль более 30 бомб. Умелым маневрированием удалось избежать прямых попаданий, однако взрывная волна и осколки нанесли кораблю серьезные повреждения, практически лишив его на время хода. Тяжелая участь выпала и на долю эсминца "Беспощадный", на котором бомба разрушила полубак, а поступавшая через пробоины в корпусе вода затопила центральный пост и 3 кубрика. Корабль самостоятельно дошел до Одессы, откуда затем на буксире был уведен в Севастополь.

         3-й Черноморский полк морской пехоты наступал в двухэшеленном боевом порядке - 1-й батальон (командир - ст. лейтенант Б. П. Михайлов) - Григорьевка, Чебанка, Новая Дофиновка; 3-й батальон - Григорьевка, высота 48,2, Старая Дофиновка; 2-й батальон наступал во втором эшелоне за 3-м батальоном. Румынские войска, не выдержав комбинированного удара с моря и с суши беспорядочно отступали в северном направлении.
Ночью морские пехотинцы соединились со 1330-м СП(бывшим 1-м Черноморским полком МП), а в 6:00 утра 23 сентября 1941 г. - с частями 421-й стрелковой дивизии. К 18 часам 23-го сентября преодолев упорное сопротивление противника полк выполнил поставленную задачу и вышел на рубеж Чебанка, высота 57,3, Старая и Новая Дофиновка.
         В результате этого удара войска Одесского оборонительного района отбросили противника на 8-10 км, освободили несколько населенных пунктов и разгромили две дивизии. Плацдарм восточного сектора обороны увеличен на 120 квадратных километров. Фашисты лишились возможности безнаказанно обстреливать город и порт. Весь восточный берег Аджалыкского лимана оказался в наших руках. Противник потерял около 2 тыс. солдат и офицеров. Наши войска захватили 6 танков, 50 орудий и минометов, 127 пулеметов, 1100 винтовок и автоматов, 13500 мин и ручных гранат. Потери же 3-го Черноморского полка составили убитыми 29 и ранеными 407 человек.
На стволах и щитах захваченных вражеских пушек, обстреливавших город, советские воины написали: "Больше по Одессе стрелять не будет!". На следующий день эти орудия с надписями были доставлены в город.



Фрагмент из к/ф "Поезд в далёкий август".


Десант в районе Григорьевки был первым крупным тактическим десантом Черноморского флота в годы Великой Отечественной войны. Его успех был обеспечен тщательной разведкой и внезапностью операции, хорошей подготовкой личного состава десанта, достижением господства в воздухе в районе высадки, своевременной поддержкой огнем корабельной артиллерии и одновременной выброской парашютного десанта в тыл противника. В результате успеха операции фронт ООР прочно стабилизировался. Опыт проведения операции был принят во внимание при планировании последующих морских десантов в ВОВ.

Читайте в этой же серии:
Дунайские десанты.
Петергофский десант.
Коктебельский десант.
Евпаторийский десант.
СсылкаОтветить

Comments:
[User Picture]From: lebedinsky
2008-10-13 03:17 pm
Спасибо.
(Ответить) (Thread)
[User Picture]From: che_ratnik
2008-10-13 04:17 pm
Всегда рад.
(Ответить) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: boris_yemets
2008-10-13 04:12 pm
Враги называли нас - черная туча.
Друзья называли нас - гвардия флота!
А мы назывались точнее и лучше,
скромнее и проще - морская пехота.

Есть у меня книга - "Пылающий берег", подаренная автором моему прадеду - участнику обороны Одессы. Там как раз про это и написано :)
(Ответить) (Thread)
[User Picture]From: che_ratnik
2008-10-13 04:19 pm

Сбил прицел - я хотел этим стихом завтрешний пост начат

Мы в бушлатах с Черноморья
Шли, как грозный вал.
"Черной хмарой" после боя
Нас фашист назвал...

А книгу почитал бы с удовольствием. Поищу на милитере...
(Ответить) (Parent) (Thread) (Развернуть)
[User Picture]From: v_star_78
2008-10-14 03:33 pm
Спасибо.

Интересно, что необычайно эффективными были морские десанты Черноморского флота во время 1 МВ.
(Ответить) (Thread)
[User Picture]From: che_ratnik
2008-10-14 03:42 pm
Никогда про них не слышал.
Сделай пост)))
(Ответить) (Parent) (Thread) (Развернуть)
[User Picture]From: knjaz_mer
2008-10-15 06:11 pm
Огромное спасибо!

По поводу последней фотки, точнее, надписей на ней - у меня где-то лежит фото, которое младше на ~50 лет. На нем аналогичные надписи...
(Ответить) (Thread)
[User Picture]From: che_ratnik
2008-10-15 08:11 pm
Выложишь?
(Ответить) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: knjaz_mer
2008-10-15 08:33 pm
В общий вряд-ли, скорее мылом или аськой, там же и объяснение...
(Ответить) (Parent) (Thread) (Развернуть)
[User Picture]From: 14tbap_kos
2009-06-05 08:17 am
> Морякам этого воздушного десанта посвящен написанный по горячим следам событий фронтовой рассказ Леонида Соболева «Батальон четверых», где герои выведены под своими настоящими именами
У меня есть книга воспоминаний и дневников Соболева, они пишет, что Негреба с товарищами пропали без вести при эвакуации из Одессы. Скорее всего, утонули в море. Они не стали пробиваться на корабли, а поплыли сами на баркасе.
(Ответить) (Thread)
[User Picture]From: che_ratnik
2009-06-05 08:23 am
Это довольно странно - эвакуация из Одессы проводилась организованно, и "пробиватся" на корабли не было нужды.
(Ответить) (Parent) (Thread) (Развернуть)
[User Picture]From: 14tbap_kos
2009-06-17 05:45 am

Из дневника Соболева.

ЗАПИСЬ БЕСЕДЫ С ГЕРОЯМИ «БАТАЛЬОНА ЧЕТВЕРЫХ»
3 апреля ко мне в палату пришли моряки-десантники. Завязалась беседа. Вот живая запись их рассказов, из которых впоследствии возникли «Батальон четверых» и «Поединок».
Н е г р е б а Михаил Макарович, 1922 года. Начало войны — музыкант (одновременно и санитар) в 119-м авиаполку под Очаковом, потом через Днепропетровск — в Крым.
13 сентября набор добровольцев. Я записался. Брали только тех, кто прыгал с парашютом, а я записался фуксом — вместо Балабанова, его вычеркнули по болезни. Вечером отправили в Евпаторию — всего было человек пятьдесят, отовсюду с авиации. Полковник Желанов. Занятия: гранаты, автомат. Подогнали парашюты, приготовили продукты и ждали. Тренировка только на подвесной системе. 21-го к вечеру собирались в кино, майор Шорин задержал двадцать пять человек, повез на аэродром. Там объяснили задачу: уничтожить связь и навести панику между лиманами Григорьевским и Ново-Дофиновским, действовать шестерками и тройками, соединиться к утру. Роздали ППД и полуавтоматы, по восемь гранат, кусачки, кошки, плитку шоколаду, полторы пачки бисквитов.
Вылетели в час ночи через Очаков, там нас обстреляли. Около двух часов начали прыгать в три люка — группой. Но с ТБ-3 раньше никто из нас не прыгал, а некоторые вообще не прыгали.
Королев Петр Ананьевич, рождения 1917 года (1938 год срок службы), чертежник, потом физрук базы.
Когда прибыло отделение из пополнения, прикаали узнать, кто парашютисты. Я до службы занимался в аэроклубе. «Прыгал? — Пиши!» А я не прыгал, но сказал, что в 1937 году сделал два прыжка. Стали подгонять парашюты, а я — ни туда ни сюда.
Негреб а. А я на других смотрел... В люке повис. Пока справился — кто-то дал по затылку. Полетел. Тихо, тихо. В Одессе пожар. Землю прохлопал. Посмотрел вниз — уже земля. Порезал парашют — и в копну (потом узнал, что попал к Старой Дофиновке). Вынул из сумки диски, и сам —ходу. Кругом никого. Ориентировался в воздухе больше по снарядам (корабли вели обстрел), а на земле пополз, вернее, бежал на четвереньках,— ночь такая, что на фоне неба меня видно, но никто не ищет. Осмотрелся из-за копны, Одессы не видно, я попал в другую сторону. Услышал выстрелы наши, пошел на них. Ползу — меня за горло. Я ножом — не режется. Это проволока: связь. Перекусил ее, перетянул к себе, потом сообразил, что так стяну к себе и телефон. Тогда пополз вдоль проволоки, откусывая по кускам и пряча в землю. Стрельба ближе. Я посвистал (вообще-то лучшие опознавательные — это по матушке). Три раза снова находил проволоку, а к своим все не дошел. Потом, уже к рассвету, увидел, куда ползти. Прополз метров пятьсот-шестьсот— устал.
Топот, два конника, я за копну. Идут на мепя тюпком. Лесопосадка реденькая, домик. Заработал там мотоцикл. Смотрю туда и сюда. Хотел стрелять — их трое повернули к мотоциклу, он ушел. Конники отъехали на километр, остановились. Рассвет. Надо уже прятаться, решил не в поле, а там, где был мотоцикл, там пе будут, наверное, искать — это командный пост. Наткнулся на погреб, бурьян. Стоят три коня. Ползу по бурьяну, часовой не слышит. Конь храпит на меня. Дополз до стенки, часовой в шести-семи метрах. Думал — зарежу, переоденусь, и на коня. Тут правая рука с гранатой провалилась на ползке. Я захолодел. Часовой — к коню, конь захрапел. Гляжу — это окно, завешано мягким. Голосов не разобрать. Слышу — не наши. Сделал щелку. Минут двадцать ждал, когда бросить гранату. Замахнулся, но задержался: связал три гранаты и тогда бросил. Сам скакнул в сторону. Часовой крикнул, а там как жахнет — кони убежали, а часовой куда делся — не знаю. Бегу по жнитве (кукуруза) примерно с километр, залез под копну на весь день.
(Ответить) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: 14tbap_kos
2009-06-17 05:47 am
Лежу, все слышу, даже мышей. Стук копыт, смотрю сквозь солому: проехал всадник. Пропустил — из-за одного пропадешь. Осмотрелся — в посадке бой. Пополз к нашим. Устал. Крики. Идет взвод, разбродом. Дозорный увидел меня. Я за копну. Дал по нему очередь. Он упал и меня еще задел винтовкой. Снял с него сумку, там деньги, одеколон, барахло награбленное. Откатился за копну и стал бить из автомата. Они попадали, я к другой копне. По первой они стали стрелять и минами давали. Прибежали к ней, а я уже в стороне. Я уже лежу — прячусь. Вдруг слышу мат. Наши! Я к ним. По дороге Леонтьев лежит: «Мишка, застрели меня» (ранен двумя гранатами). Я позвал Котикова — подобрали, побежали с ним. Тут настал день, увидели меня, побежали к Новой Дофиновке. Перепелица кричит — сзади семь румын. Положили раненого, дали очередь, они попадали. Мы — ходу. Балочка, тут встретили Литовченко. Передохнули, лежим в черной форме, в черной воронке. Я снял форменку, забинтовал Леонтьева, как бывший санитар. С левого фланга — девять румын. Открыли огонь, положили их. Перебежали подальше. Опять легли отдохнуть, поели бисквитов, а шоколад без питья есть трудно.
А вражеская рота, у которой мы в тылу, отступала, и мы попали в их цепь в восьмидесяти метрах. Гранат у нас мало, патроны на исходе. Решили стреляться, мне выпало стрелять. У меня офицерский пистолет — шесть патронов, а нас пятеро. Подпустили солдат на сорок метров, гранату в них и огонь в середину. Они побросали оружие и разделились, бегут, а мы в середине между ними, раненого за руки и за ноги, прорываемся. Один румын прыгнул на Перепелицу, Котиком сзади в затылок выстрелил. Следующий на Котикова. Я кричу: «Перепелица, штыком! Тот заколол четверых. Ползем, двое тащат Леонтьева, двое отстреливаются. Доползли до лимана. У Перепелицы — две раны в ляжке, у Котикова — лицо, Литовченко — ранен. Умыли Леонтьева, занесли в канавку, оставили ему патроны, две гранаты, полуавтомат и кушать. Сами пошли искать наших.
Только вылезли — по нас огонь. По колено — жнивье, спрятались. Потом самолеты появились. Мы нарвали стерни, прикрылись. Это уже часам к 16-ти было. Село. Старушка идет за водой. Послал Котикова, охраняя его. Ждал с полчаса, думаю, убили. Пополз, а он со старушкой покуривает— говорит, последние солдаты ушли. Это — Новая Дофиновка. Пошли за Леонтьевым, смотрим, он ползет по бережку со всем хозяйством, прополз уже полкилометра. Принесли его на бушлате, девушка принесла йоду, перевязали.
Королев. На прыжке меня ударило мешком, я потерял сознание. Очнулся, вижу самолет, дернул кольцо и от динамического удара опять потерял сознание. Очнулся у земли, и никак не могу отцепить груз, а земля уже близко. Так и свалился на нее, очнулся, когда купол уже потух. Недалеко — стрельба. Освободил автомат, гранаты, зарядил, лежу. Кровь идет из носа и изо рта. Порезал парашют, взял с собой два куска — обтираться. Залез в бурьян, отлеживался, думал. Слева стрельба, крики «русь». Паника, бегут. Переждал, пошел в рост, — когда наклоняешься, кровь сильно идет, Наткнулся на связь, перекусил проволоку. Иду, слабею, много потерял крови. Дошел до балки, три пятна белеют. Думал, паши парашюты — оказались домики. Тихо, никого не слышно. Отвернул и населенных пунктах показываться нельзя.
Крутил по бурьяну до рассвета, дошел до старых окопов в километре от домиков, на возвышенности, все видать отсюда. Хотел тут остаться, но подумал — румыны будут отступать, засядут в окопы и меня найдут. Отыскал повыше канавку и лег в нее — уже едва ходил, слабость, ко сну клонит. Накрылся травой. Тут застучал автомат. Гляжу — километрах в полутора перебегают солдаты, по ним стучит «максимка», узнал по голосу. Тут я не то уснул, не то потерял сознание.
(Ответить) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: 14tbap_kos
2009-06-17 05:48 am
Потом слышу разговор, идут двадцать — двадцать пять румын, опять потерял сознание. Очнулся — два румына рядом со мной. Молчат, винтовки на перевес. Я лежа дал очередь и промазал, и диск выпал. Они винтовки в упор, хотели, наверно, взять в плен. Я приподнялся — слева молодой, справа старый, здоровый. Я схватился за его винтовку, он упал на меня. Второй бросил винтовку, закричал и побежал — увидел моряка. Работенка у него в этом бою оказалась несложная, больше его не видел.
Свалка с другим, хочу ножом ударить — не могу. Схватил за горло, а пальцы разжимаются. Я его гранатой по голове — с запалом, да все равно. Три раза дал, на четвертый она выскользнула из руки, я потерял сознание... Гляжу, он стоит надо мной с моей же гранатой, показывает: «Вставай!» И раз — меня по голове гранатой. Я от того не только не потерял сознания, а даже очнулся и на него психанул, так ударил по руке, что граната выпала. Началась борьба за гранату. Он тянется к ней, а я бью его снизу. Тут я его скрутил и начал молотить гранатой, она пришла в негодность, ручка скрутилась. Я достал вторую, он ее выбил. Опять борьба. Ударил два раза кулаком, а им его не добьешь. Бил его головой, теряя сознание.
Очнулся он бежит с моим автоматом и гранатой. Нет, думаю, без оружии и не вернусь. Хотел выстрелить из его винтовки — она пустая (поэтому они в меня не стреляли). Побежал за ним из последних сил с остатней гранатой, кинул ему под ноги, шатаюсь, меня только толкни, в глазах мелькает. Поднял гранату, а он машет рукой — всадник скачет. Я замахнулся гранатой, слежу: когда подскачет тот, взорвусь с ними. Смотрю, только бы он меня не оглоушил. А у него выражение лица изменилось: на коне — краснофлотец. Коровников из Третьего полка, первого батальона. Пристрелил моего солдата, доставил меня к нашим, я весь в крови, как мясник. Обмыли меня, подобрали оружие. Пошел с ними. Оказалось, мою борьбу с румыном увидел в бинокль политрук, проверили в снайперский прицел, послали Коровникова на коне.
Потом к двум часам отдохнул, решил с одним краснофлотцем снять снайпера на вышке спасательной станции, но нас там встретили и наши и румыны, и минами и огнем. Ушли назад. Обнаружил, что у меня нога свернута еще на прыжке, перебежать улицу трудно — снайпер бьет. Тут я и свалился, положили в погребке, перевязали.
Второй батальон был впереди, а здесь держали переправу, не пропуская румын. Здесь встретился с Котиковым. С ним заняли оборону, просидели всю ночь. Обстреляли под утро капитана и старшего лейтенанта: они стали переходить лиман. Они нас по матушке — вроде пропуск.
Позже, в машине Негреба досказал: в погребе был штаб румынского батальона и еще пришли на совещание офицеры из другою.
Станица Крымская, лазарет авиаполка, отряд подполковника Шорина
8 апреля 1942 г.
*
Леонид Соболев, Свет победы. Статьи и очерки военных лет. Издательство Советская Россия, Москва, 1968 г.
(Ответить) (Parent) (Thread) (Развернуть)
[User Picture]From: toly322
2010-07-26 08:29 am

Немного позанудствую..

=3-й Черноморский полк морской пехоты наступал в двухэшеленном боевом порядке - 1-й батальон (командир - ст. лейтенант Б. П. Михайлов) - Григорьевка, Чебанка, Новая Дофиновка; 3-й батальон - Григорьевка, высота 48,2, Старая Дофиновка; 2-й батальон наступал во втором эшелоне за 3-м батальоном. =
Саш, это не совсем верно.
Полк наступал "побатальонно в двух направлениях" и в 2 эшелонном порядке велось только наступление на Чабанку.
Мне например тут ещё не всё до конца ясно. В конце концов Чабанку взял как раз 2-й батальон, а она находилась в полосе наступления 1-го батальона. В районе Чабанки румыны оказывали сильное сопротивление.Пока не понятно наступал ли 2-й батальон сразу за 1-м(тогда в соответствующем донесении ошибка) или был переброшен туда позднее. По времени второе тоже вполне возможно, так
как Чабанку брали в 18-19 часов. Причём похоже( по донесениям лётчиков) что 1-й батальон именно в это время начал обход ее с северо-запада, что скорей всего и послужило причиной отхода румын.
(Ответить) (Thread)