Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Drow с баяном

Макс книжку написал...

Оригинал взят у marta_ketro в post
В пятницу на ярманке вместе с «Лимонами и синицами» показывали новинку астовской редакции «Жанры» - «Вышибая двери» Максима Цхая.
Книжка мне особенно дорога тем, что на обложке у неё полуодетая Анечка Ривелотэ, она свою спину куда попало не отдаст.
22961_original
Что касается текста внутри, то я читаю Макса очень давно, и мне было любопытно, как он справился с большой формой. Сколько его помню, всегда возникали противоречивые впечатления. То наивное что-то промелькнёт, то слишком самодовольное, у меня от таких вещей зубы сводит, сразу хочется проскролить. Но следом вдруг вылезает ирония или хорошая годная мысль, и я остаюсь. И так лет семь уже. Мой любимый пример:
«Укутать бы её в теплое одеяло, в лапки сунуть горячую кружку молока с медом, обнять и так сидеть» - ыыыы, думаю я, тёплый клетчатый плед детектед. А дальше: «Да, еще стол поджечь, чтоб можно было смотреть на огонь». И меня отпускает. Нормальный человек, приличный.
К тому же, кроме молока с мёдом, там много сурового мужского мира. Я о нём ничего не знаю и знать особенно не хочу, потому что мордобой и гопнические рыцарские понятия. Но чисто с естествоиспытательской точки зрения любопытно, что в головах у парней, которые интересуют меня исключительно в чувственном и романтическом аспекте. А мужчинам вообще нравится, в Известиях вышла крайне лестная рецензия, судя по всему, вполне искренняя http://izvestia.ru/news/576205
Алексей Певчев пишет, что это брутально, нетолерантно и жёстко.
Дмитрий Воденников говорит: "Я не верю в текст без человека. Только взаимоисключающие вещи делают и текст, и человека объемным и притягательным. В случае Максима Цхая – это сила и нежность. И эти одновременные сила и нежность делают его тексты живыми"
Безымянная немолодая эмигрантка сообщает нам: «Немецкий мачо корейско-русских кровей. пишет бойко но невыносимо гадко. застрял в подростковом периоде»
Доктор Лиза: «Он похож на огромного и упрямого великана, хотя зная его близко, воспринимаю его как ребёнка, пишущего свою правду - просто, легко и коротко».
Я бы тоже могла сказать своё «а на самом деле он…», но для каждого будет своя правда про этого человека и эту книгу. Поэтому вы читайте.
Collapse )
Судя по инсайдерской информации из АСТ, книжка за неделю разбежалась со складов и уже вся в магазинах
http://www.labirint.ru/books/451220/ Лабиринт
http://www.ozon.ru/context/detail/id/28788382/ Озон
http://www.moscowbooks.ru/book.asp?id=755358 в «Москве»
Если прочтёте, напишите потом, какая она на самом деле

promo che_ratnik may 6, 2010 09:14 143
Buy for 100 tokens
Подумал, вот - я всё время пощу фото морпехов по одному, а давно уже пора сделать подборку самых ярких. И вот они: Морские пехотинцы с эсминца "Шаумян" под Одессой. Август 1941-го. Баянист с предыдущей фотографии. Оборона Одессы. Морские пехотинцы 2-й отдельной бригады МП…
Drow с баяном

Да, и этот отрывок из Пелевина сегодня очень к месту...

        Тот, кто долго листал старые журналы, знает, что у любой эпохи есть собственное будущее, подобие «future in the past» английской грамматики: люди прошлого как бы продлевают себя в бесконечность по прямой, проводя через свое время касательную к вечности.
[...]
        Будущее советских шестидесятых было самым трогательным из всех национальных самообманов.
        Люди из вчерашнего завтра, полноватые и старомодно стриженные, стоят в надувных скафандрах у своих пузатых ракет, а над ними в бледном зените скользит ослепительная стрелка стартующего звездолета — невозможно прекрасный Полдень человечества.
        Рядом отсыревшие за четверть века закорючки букв — фантастические повести, такие же придурочные и чудесные, как рисунки, пронизанные непостижимой энергией, которая сочилась тогда из всех щелей. И, если разобраться, все об одном и том же — как мы поймем пространство и время, построим большую красную ракету и улетим отсюда к неведомой матери.
        Ведь что такое, в сущности, русский коммунизм? Шел бухой человек по заснеженному двору к выгребной яме, засмотрелся на блеск лампадки в оконной наледи, поднял голову, увидел черную пустыню неба с острыми точками звезд — и вдруг до такой боли, до такой тоски рвануло его к этим огням прямо с ежедневной ссаной тропинки, что почти долетел.
        Хорошо, разбудил волчий вой — а то, наверно, так и замерз бы мордой в блевоте. А как проснулся, оказалось, что дом сгорел, ноги изрезаны о стекло, а грудь пробита аккуратными европейскими пулями…
        Так что мы делали все это время? Куда летели в наркотическом сне, что строили в своем стахановском гулаге, о чем мечтали в смрадных клетушках, спрятанных за космической настенной росписью? Куда ушла романтическая сила, одушевлявшая наш двадцатый век?
        Мне кажется, я знаю ответ.
        Весь двадцатый век мы, русские дураки, были генератором, вырабатывавшим счастье западного мира. Мы производили его из своего горя. Мы были галерными рабами, которые, сидя в переполненном трюме, двигали мир в солнечное утро, умирая в темноте и вони. Чтобы сделать другую половину планеты полюсом счастья, нас превратили в полюс страдания.
[...]
        Советская власть клялась освободить человека из рабства у золотого тельца — и сделала это. Только она освободила не русского человека, раздавленного гулагом и штрафбатом, — а западного, которого капитал был вынужден прикармливать весь двадцатый век, следя за тем, чтобы капиталистический рай был фотогеничнее советского чистилища.
        Но теперь все будет иначе. Советские рабы не станут умирать в своих рудниках и окопах, чтобы сделать ваш мир чуть уютней. Скоро, очень скоро над вами нависнет слепой червь капитала, смрадный господин вашего мира, от которого мы, оплеванные и оболганные дураки, защищали вас весь двадцатый век.
        Мы больше не будем полюсом горя в вашем счастливом универсуме. Мы научимся быть счастливы сами, и это самое страшное, что мы можем с вами сделать, ибо качели, на которых вы сидите напротив нас, заставят вас рухнуть в бездну. Наш вес, может быть, не так уж и велик — но рядом с нами почти очнувшаяся от вашего опиума Азия. Bon Appetit.
        Это я не вам, а слепому червю, который будет жрать вас в двадцать первом веке. И никто больше не будет толкать вас к звездам — слепому червю не нужен такой дорогой пиар. Count your pips and die.
        Впрочем, я лукавлю. И вас, и нас, и даже азиатов ждет в конечном счете одно и то же.
[...]
        Нас ждет новый темный век, в котором не будет даже двусмысленного христианского Бога — а только скрытые в черных водах транснациональные ковчеги, ежедневно расчесывающие своими медиащупальцами всю скверну в людях, чтобы обезопасить свою власть. Они доведут человека до такого градуса мерзости, что божественное сострадание к нему станет технически невозможным — и земле придется вновь гореть в огне, который будет куда ярче и страшнее всего виденного прежде.

ЯНеТакойКакОни!

Я ржунимагу)))

ЯНеТакойКакОни!

Падение Даира.

         Сильных и правдивых книг о нашей Гражданской войне вроде немного - я навскидку назову только "Разгром" да "Конармию". "Падение Даира" совсем не слабее их - это тоже книга из 20-х, когда агитпроп ещё не успел понаделать из участников ГВ манекенов, раскрашенных в цвета своих армий. Видимо, она не встала рядом с вышеупомянутыми из-за тяжести текста - Малышкин действительно пишет так, что его очень сложно читать. Но все произведения очень схожи и настроением, и реалистичностью - тебе никто не навязывает красных (и, конечно, белых) в "свои" - и они так и остаются чужими и страшными персонажами до самого конца книги. И да - это не просто повесть, где нет главного героя. В ней вообще ни одного героя нет.
        Движение масс, без личностей.

Читайте - Александр Малышкин. "Падение Даира" - она вообще небольшая.
ЯНеТакойКакОни!

Старик Лимонов порадовал аналогиями...

По сути дела это старая, древняя и всегда юная, история. Отряд смельчаков гномов, не смирившись с потерей родной страны, завоёванной Драконом, выступает в путь. Они задумали смертельно опасное предприятие, освобождение Родины от Дракона.

Если наложить эту историю, скажем, на историю кубинской революции то тринадцать гномов, один Волшебник и один Хоббит отправляются в путь.
В фильме они выступают в поход на лохматых пони, а в случае кубинской революции на шхуне "Грандма" купленной Фиделем Кастро на деньги богатой американки, которую он, - шикарный Latin lover, использовал. (Кстати, это малоизвестный факт. Мне о нём рассказал когда-то в Париже Хуан А., бывший крупный чиновник кубинского режима.)

Гномы едут, по пути встречают троллей, орков. Эльфов.
Кубинцы плывут, вместо Хоббита у них чужой аргентинец Че Гевара.

Через несколько часов после высадки отряд Фиделя, насчитывавший 82 человека (все, кто прибыл на "Грандма" ) атакован самолётами президента Батисты (Дракон) .Авио-налёт застал их в поле сахарного тростника. Уцелели только 19 человек (Че Гевара-Хоббит среди них). Кубинская революция была начата, таким образом, 19 парнями. У Батисты была тогда сорокатысячная армия.

Через полтора года, в январе 1959, барбудос (бородачи) Фиделя занимают Гавану. Дракон (Батиста) бежит.

Гномы могут победить и всегда побеждают Дракона, если это героические и отважные гномы.
ЯНеТакойКакОни!

Я просто оставлю это здесь(с)

        Когда пишешь какой-то рассказ или создаёшь персонажей для компьютерной игры - одна из самых сложных задач - это придумывание действующим лицам удачных имён. Это действительно непросто - назвать персонажа говорящим именем, оригинальным, запоминающимся и отражающим характер. Помню, мне как-то в Ксенусе надо было банде из двух десятков бандитов дать каждому по погремухе - так я неделю промучился, пока яркие понапридумывал...
        К чему я это? Так вот. Давеча я в очередной раз уработал в ноль свой телефон и в очередной раз повёз на волшебные КарДачи его чинить. Починил, моя записная книжка - ради которой, собственно, я его и чинил - полностью пропала, потому, что ему вставили новые внутренности. Взамен своего набора номеров - я получил чужой. И прозрел. Теперь, если я когда-либо буду писать книгу с уголовными раскладами или делать игру про бандитов - никаких проблем с выбором имён у меня не будет.
        Зацените пацыков (Орфография оригинала сохранена):

Абдула
Ягван
Юра Мых
Шульц
Шпрот
Шкандей
Шаран
Шамиль
Чурык
Чмиль
Чиля
Чечык
Чечня
Чалий
Хасан
Ушатый
Толя Га
Таня Ногти
Collapse )

Особую пикантность книжке придало то, что в ней есть номера и "Проффесора" и "Виктор Фёдорыча".
Такие вот литературные дела.
ЯНеТакойКакОни!

...

У детской моей колыбели,
Не помня седой старины,
Уста материнские пели
Мне песни гражданской войны.
И я ожидал ежесонно,
Что дрогнет безжалостный враг,
Но вновь погибал под Херсоном
Матрос-партизан Железняк.

Взлетал выше солнца Орлёнок,
Которому жить бы да жить,
А я в этом царстве потёмок
Не мог ничего изменить!
Но вся вереница Героев,
Ведомая смертной судьбой,
Звала и звала за собою
В последний решительный бой!

И было счастливое детство,
И юность, как песня была,
А мы по заученным текстам
Добро отличали от зла!
И были Враги средоточьем
Всего, что не следует знать...
Был день продолжением ночи,
А явь - воплощением сна!

Ах, мама, недобрый мой гений,
Не этих ли песен вина,
Что каждому из поколений
Своя доставалась война!
Бросая привычное дело,
Сбиралась рабочая рать
И пела, и пела, и пела,
И шла как один умирать!

Чего не желал я на свете
И самому злому врагу:
Я песни кровавые эти
Никак позабыть не могу!
И в мире моём опалённом
Всё гибнет и гибнет от ран
В далёкой степи под Херсоном
Матрос Железняк, партизан.
Всё гибнет во мне под Херсоном
Матрос Железняк, партизан...

М. Кайгородцев, 1993