Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Drow с баяном

Калгоны ЗТГП-2016.

- Короче, участковых будем переименовывать в шерифов!
- А чего?
- Ну, надо что б со старыми названиями никто не ассоциировался.
- А чего в шерифов? Все ж будут ржать с такого названия.
- А другого слова нет - мы уже и конкурс устраивали, и все названия перебрали - и карабинеры, и сердюки - ну ничего не подходит, "шериф" самое допустимое.
- Да, ну ладно... Нет, легатами звать их конечно это перебор - а вот ЦЕНТУРИОН - это самое то!
- Приколи - здравия желаю, центурион Петренко!
- И он такой - в старой фуражке, но поверх неё гребень от римского шлема. И в красном плаще!
- Но с папочкой!!!
Collapse )
promo che_ratnik may 6, 2010 09:14 143
Buy for 100 tokens
Подумал, вот - я всё время пощу фото морпехов по одному, а давно уже пора сделать подборку самых ярких. И вот они: Морские пехотинцы с эсминца "Шаумян" под Одессой. Август 1941-го. Баянист с предыдущей фотографии. Оборона Одессы. Морские пехотинцы 2-й отдельной бригады МП…
Drow с баяном

Калгоны-2015.











Как у меня горит очаг!!!

Вступаем в партию 5.15 - кому 5, кому 15.

Немедленно отойдите от пня!!! ВЫ ХОТИТЕ ЕГО СЛОМАТЬ!!!

Наивная жена - залог семейного счастья!

Яростный стройотряд!

Да мне в пузо из клещевика выстрелили!
Collapse )
Drow с баяном

Макс книжку написал...

Оригинал взят у marta_ketro в post
В пятницу на ярманке вместе с «Лимонами и синицами» показывали новинку астовской редакции «Жанры» - «Вышибая двери» Максима Цхая.
Книжка мне особенно дорога тем, что на обложке у неё полуодетая Анечка Ривелотэ, она свою спину куда попало не отдаст.
22961_original
Что касается текста внутри, то я читаю Макса очень давно, и мне было любопытно, как он справился с большой формой. Сколько его помню, всегда возникали противоречивые впечатления. То наивное что-то промелькнёт, то слишком самодовольное, у меня от таких вещей зубы сводит, сразу хочется проскролить. Но следом вдруг вылезает ирония или хорошая годная мысль, и я остаюсь. И так лет семь уже. Мой любимый пример:
«Укутать бы её в теплое одеяло, в лапки сунуть горячую кружку молока с медом, обнять и так сидеть» - ыыыы, думаю я, тёплый клетчатый плед детектед. А дальше: «Да, еще стол поджечь, чтоб можно было смотреть на огонь». И меня отпускает. Нормальный человек, приличный.
К тому же, кроме молока с мёдом, там много сурового мужского мира. Я о нём ничего не знаю и знать особенно не хочу, потому что мордобой и гопнические рыцарские понятия. Но чисто с естествоиспытательской точки зрения любопытно, что в головах у парней, которые интересуют меня исключительно в чувственном и романтическом аспекте. А мужчинам вообще нравится, в Известиях вышла крайне лестная рецензия, судя по всему, вполне искренняя http://izvestia.ru/news/576205
Алексей Певчев пишет, что это брутально, нетолерантно и жёстко.
Дмитрий Воденников говорит: "Я не верю в текст без человека. Только взаимоисключающие вещи делают и текст, и человека объемным и притягательным. В случае Максима Цхая – это сила и нежность. И эти одновременные сила и нежность делают его тексты живыми"
Безымянная немолодая эмигрантка сообщает нам: «Немецкий мачо корейско-русских кровей. пишет бойко но невыносимо гадко. застрял в подростковом периоде»
Доктор Лиза: «Он похож на огромного и упрямого великана, хотя зная его близко, воспринимаю его как ребёнка, пишущего свою правду - просто, легко и коротко».
Я бы тоже могла сказать своё «а на самом деле он…», но для каждого будет своя правда про этого человека и эту книгу. Поэтому вы читайте.
Collapse )
Судя по инсайдерской информации из АСТ, книжка за неделю разбежалась со складов и уже вся в магазинах
http://www.labirint.ru/books/451220/ Лабиринт
http://www.ozon.ru/context/detail/id/28788382/ Озон
http://www.moscowbooks.ru/book.asp?id=755358 в «Москве»
Если прочтёте, напишите потом, какая она на самом деле

Drow с баяном

...

За последние 4 месяца событий Украина потеряла убитыми больше людей, чем УССР теряла за год войны в Афганистане.
Вдумайтесь в это.
Drow с баяном

Да, и этот отрывок из Пелевина сегодня очень к месту...

        Тот, кто долго листал старые журналы, знает, что у любой эпохи есть собственное будущее, подобие «future in the past» английской грамматики: люди прошлого как бы продлевают себя в бесконечность по прямой, проводя через свое время касательную к вечности.
[...]
        Будущее советских шестидесятых было самым трогательным из всех национальных самообманов.
        Люди из вчерашнего завтра, полноватые и старомодно стриженные, стоят в надувных скафандрах у своих пузатых ракет, а над ними в бледном зените скользит ослепительная стрелка стартующего звездолета — невозможно прекрасный Полдень человечества.
        Рядом отсыревшие за четверть века закорючки букв — фантастические повести, такие же придурочные и чудесные, как рисунки, пронизанные непостижимой энергией, которая сочилась тогда из всех щелей. И, если разобраться, все об одном и том же — как мы поймем пространство и время, построим большую красную ракету и улетим отсюда к неведомой матери.
        Ведь что такое, в сущности, русский коммунизм? Шел бухой человек по заснеженному двору к выгребной яме, засмотрелся на блеск лампадки в оконной наледи, поднял голову, увидел черную пустыню неба с острыми точками звезд — и вдруг до такой боли, до такой тоски рвануло его к этим огням прямо с ежедневной ссаной тропинки, что почти долетел.
        Хорошо, разбудил волчий вой — а то, наверно, так и замерз бы мордой в блевоте. А как проснулся, оказалось, что дом сгорел, ноги изрезаны о стекло, а грудь пробита аккуратными европейскими пулями…
        Так что мы делали все это время? Куда летели в наркотическом сне, что строили в своем стахановском гулаге, о чем мечтали в смрадных клетушках, спрятанных за космической настенной росписью? Куда ушла романтическая сила, одушевлявшая наш двадцатый век?
        Мне кажется, я знаю ответ.
        Весь двадцатый век мы, русские дураки, были генератором, вырабатывавшим счастье западного мира. Мы производили его из своего горя. Мы были галерными рабами, которые, сидя в переполненном трюме, двигали мир в солнечное утро, умирая в темноте и вони. Чтобы сделать другую половину планеты полюсом счастья, нас превратили в полюс страдания.
[...]
        Советская власть клялась освободить человека из рабства у золотого тельца — и сделала это. Только она освободила не русского человека, раздавленного гулагом и штрафбатом, — а западного, которого капитал был вынужден прикармливать весь двадцатый век, следя за тем, чтобы капиталистический рай был фотогеничнее советского чистилища.
        Но теперь все будет иначе. Советские рабы не станут умирать в своих рудниках и окопах, чтобы сделать ваш мир чуть уютней. Скоро, очень скоро над вами нависнет слепой червь капитала, смрадный господин вашего мира, от которого мы, оплеванные и оболганные дураки, защищали вас весь двадцатый век.
        Мы больше не будем полюсом горя в вашем счастливом универсуме. Мы научимся быть счастливы сами, и это самое страшное, что мы можем с вами сделать, ибо качели, на которых вы сидите напротив нас, заставят вас рухнуть в бездну. Наш вес, может быть, не так уж и велик — но рядом с нами почти очнувшаяся от вашего опиума Азия. Bon Appetit.
        Это я не вам, а слепому червю, который будет жрать вас в двадцать первом веке. И никто больше не будет толкать вас к звездам — слепому червю не нужен такой дорогой пиар. Count your pips and die.
        Впрочем, я лукавлю. И вас, и нас, и даже азиатов ждет в конечном счете одно и то же.
[...]
        Нас ждет новый темный век, в котором не будет даже двусмысленного христианского Бога — а только скрытые в черных водах транснациональные ковчеги, ежедневно расчесывающие своими медиащупальцами всю скверну в людях, чтобы обезопасить свою власть. Они доведут человека до такого градуса мерзости, что божественное сострадание к нему станет технически невозможным — и земле придется вновь гореть в огне, который будет куда ярче и страшнее всего виденного прежде.

ЯНеТакойКакОни!

96. Извините, что сумбурно...

          На самом деле - этот день мог стать главным праздником всего человечества. И ведь у них почти получилось. Получилось заразить своей чудесной - на грани неосуществимости - идеей сотни миллионов человек - да не кабинетных идеалистов, а самых что ни на есть деятельных. Переломать несколько очень страшных войн. В нищей и голодной стране заставить людей смотреть в небо. Этого не было никогда до, и, похоже, не будет никогда после - огромный пласт человечества оторвал своё рыло от корыта, и вместо того, что бы думать как слаще жрать и мягче спать - стал думать о том, как дать счастье всем и выйти в космос. Казалось - ну вот ещё чуть-чуть - и пассажирские рейсы "Бурана", яблони на Марсе, межзвёздные полёты и синтезаторы пищи - станут такой же реальностью как ледоколы, дружба народов, бесплатное жильё и города с нуля в тайге.
          Но, что-то сломалось. Магия ушла также необъяснимо как и пришла - свинья осознала, что её строение шеи вообще не позволяет ей смотреть вверх, опять уткнулась в корыто и всё вернулось на круги своя.

        Дорога в Мир Полдня заросла травой, и появившийся на ней КПП с мёртвыми красноармейцами не пропустит туда ни тебя, ни меня. Зато на дороге в мир Фоллаута понаставили неоновых арок да ларьков с хот-догами и мы весело топаем по ней. С бодрыми танцами под экстази и демонстрацией друг другу смешных роликов на телефонах.

        Я-то сам оптимист, и если б у человечества было время - лет к примеру 300 - я уверен, что оно попыталось бы ещё раз. Но оно с такой огромной скоростью вырубает леса, создаёт острова из пластика и перерабатывает редкоземельные металлы в аккумуляторы для планшетов, что этого времени у него точно не будет.
Ну всё по-честному. Сами ж выбрали.
ЯНеТакойКакОни!

Выбери соотношение.

А вот интересный очень вопрос.

Представьте, что вы умерли, и в загробном мире вам предлагают новую жизнь. Предлагают не просто так, а с некоторыми условиями:
1. Эта жизнь последняя, то есть, когда вы опять умрёте, то это уже навсегда.
2. До 20-ти лет вы живёте обычной жизнью обычного гражданина.
3. Для своей жизни после 20-ти лет вы можете выбрать её градус. В чём это заключается:
В вашей жизни могут быть как обычные рядовые дни - так и ярчайшие дни, когда чувства просто зашкаливают.
У всех у нас такие дни бывали - день тяжёлого выигранного спортивного состязания, когда ты рвал жилы и таки взял главный приз; день горного похода, когда ты весь день раззевал рот от красоты; волшебный день с любимым человеком, когда чувства ещё не прибиты бытом, а свежи и горячи; и так далее - каждый может продолжить этот список теми днями, которые до сих пор вспоминает с теплотой.
Так вот - тебе даётся право выбора. Ты можешь выбрать, сколько в твоей жизни будет ярких дней, а сколько обычных серых (встал, пошёл на работу, пришёл домой, пожрал, лёг спать). Но выбирать можно с условием - 1 яркий день стоит 10 обычных.
Изначально тебе даётся 50 лет жизни, после 20-ти. 50 обычных лет. Любое количество дней из них ты можешь поменять на яркие, с соотношением 10 к 1. То есть, если поменяешь все - у тебя будет 5 лет жизни, с 20-ти до 25-ти. Но каждый день в ней будет взрывом эмоций. Если поменяешь 10 лет - то доживёшь до 61 года. Из этой твоей жизни яркими будут 365 дней. Поменяешь 20 лет - дотянешь до 52-х, из них 2 года ярких. И так далее.
Яркие дни в своей жизни распределяешь сам в произвольном порядке - хочешь - год подряд тебя таращит, хочешь - 1 день из 10 постоянно, хочеш - 2 недели каждый год.

Какое соотношение ярких/обычных дней выберите вы?
ЯНеТакойКакОни!

Могу только перепостить свой старый текст. За 5 лет ничего не изменилось.

         Неизвестные Солдаты той Войны стоят за моей спиной. Их много, несколько десятков, все они из разных частей и родов войск. Чем-то похожи друг на друга. Выражением лиц, наверное. И у каждого - серые глаза. Я не знаю, как получилось так, что там стоят именно они - вполне вероятно, там должен был стоять кто-то другой. Впрочем, дело не в этом. Дело даже не в том, что они пристально смотрят за каждым моим шагом. Всё дело в том, что в какой-то момент их реакция на мои поступки стала для меня важнее, чем реакция реальных людей. Мне нельзя их расстраивать. Мне надо их только радовать.
         Нет, не то что бы я их никогда не огорчал. Я прекрасно знаю, как презрительно скривится здоровяк-разведчик, когда я струшу. Как неодобрительно посмотрит на меня капитан СМЕРШа, сразу раскусив, что я вру. Как махнёт рукой сержант погранвойск, когда я брошу недоделанным действительно нужное дело. Только огорчатся они не любят - они подталкивают меня к действиям, которые считают правильными.
         Иногда, получив с их подачи от жизни очередную оглушительную пиздюлину, я пытаюсь с ними поговорить. Я пытаюсь объяснить им, что сейчас совсем другое время. Что жить по их принципам не просто неудобно, а практически невозможно. Они молчат. Я говорю им, что нельзя делить людей только на своих и врагов, а тем более нельзя делать этого без ППШ в руках. Молчат. Я спрашиваю, почему они считают, что имеют право меня судить? Молчат. Я кричу им, что таких солдат как они - никогда не было; что они - порождения фантазии детских писателей; что не может быть людей без слабостей и недостатков, с лицами, как будто снятыми с плакатов Тоидзе и картин Дейнеки. Молчат, только нагло усмехается мне белыми зубами казак в заломленной кубанке. Я хочу донести до них, что их понятия о дружбе и любви, верности и предательстве, чести, совести и другой подобной лабуде абсолютно неприменимы на сегодняшний день. Хмурятся. Но всё равно молчат.
         Видимо, их можно оттуда убрать. Я хорошо знаю людей, у которых раньше они стояли за спиной, а теперь там нет никого. Но я не хочу. Ведь они - это я, а я - это то немногое, что останется у них через десяток-другой лет.
         И каждый раз, когда я собираюсь поступить так, как не понравилось бы им, тем самым, сгоревшим в танках и самолётах - я сразу чувствую, как что-то резко колет меня под левую лопатку. Толи пристальный взгляд, толи штык трёхлинейной винтовки Мосина образца 1891/30 года.